В рубке на мгновение погас свет, затем снова включился. Но даже без света там не было темно – красные огни, сообщающие о неисправностях и опасности, превратили темноту в кровавый полумрак.

– Они уничтожили все автоматические орудия и повредили маршевый двигатель. Связи нет. Мы здесь заперты.

– Попробуй открыть дверь. Я пока попытаюсь наладить коммуникатор, – сказал он.

Сержант бросился исполнять приказания. По пути он склонился над рядовыми и приложил пальцы к их шеям, проверяя пульс.

– Разорви тебя сверхновая! – выругался он и, оставив их, побежал к дверям.

Ладимир попытался найти повреждения в коммуникаторе. Программно запустить проверку на неисправности не удалось. Он попытался вскрыть корпус устройства, но тут подбежал Джонсон:

– Это бесполезно. На дверях выгорели все цепи. Пневматика тоже практически везде отказала. – По его лицу сбегали капли пота. – Я смог открыть шлюз только на внешний коридор.

– Как ребята?

Сержант отрицательно покачал головой.

Ладимир забежал в рабочий зал рубки.

Терминал мигал мониторами и сигнальными диодами. Лейтенант задал компьютеру тактического планшета показать голограмму корабля, набрал команду «Оценить повреждения» и отправил ее на выполнение. Через некоторое время на отображенной модели можно было различить множественные дыры в бортах корвета, развороченные гнезда автоматических турелей, дымящиеся дюзы двигателя. Вокруг сторожевика сновали три корабля рудианцев.

– Они могут уничтожить нас в любой момент, – мрачно прокомментировал из-за плеча сержант.

– Но почему-то этого не делают.

– Может, на абордаж решили взять?

– Никогда не слышал, чтобы рудианцы захватывали корабли. Всегда только уничтожали.

– Ну тогда я спокоен, – фыркнул сержант. – Что будем делать?

Лейтенант задумался. Нужно было принимать решение. По сути, корабль был мертв. Защитное поле не работало, батареи почти все выведены из строя, двигатели повреждены, и корвет продолжал движение только по инерции.