– Может. Я был в рубке в тот момент. Ударной волной выбило связь и почти все электрические контуры. Маневр уклонения не помог. Гасители налипли слишком быстро, и поле истончилось, тогда-то они и вдарили. Двигатели умерли, автоматические батареи тоже. Когда стало ясно, что кораблю конец, я выпустил спасательный буй.

– Сволочи!

– Ты не знаешь, где капитан?

– Его больше нет. Офицерские каюты превратились в одну большую дыру. Мне повезло, я в момент нападения находился у другого борта. Мы с Ежи в шахматы играли. А ты где сейчас находишься? – спросил Артем.

– Я на камбузе. А ты где?

– Мы рядом со шлюпками.

– Мы никак не можем к вам пройти, двери заблокированы, блуждаем уже с полчаса.

– Да толку от шлюпок нет! – с досадой сказал Соболев. – Мы не можем ими воспользоваться!

– Почему?

– Рудианцы решили позабавиться и отстреливают шлюпки, как только те покидают корабль. Основные орудийные батареи почти все выведены из строя. А к внешним не можем добраться, мы заперты тут, как в ловушке.

– Понял, – коротко ответил Ладимир и задумался.

– Но это значит, и мы не сможем туда пройти? – вклинился в разговор Джонсон.

Лейтенант взмахнул рукой, заставляя его замолчать.

– Артем, как быстро вы можете погрузиться и отшвартоваться? – спросил он.

– Все шлюпы готовы. В некоторых уже сидят люди. Только что толку, никто не решается вылетать. Последних, кто осмелился, два рудианца поджарили лучами низкой интенсивности. Ребята сгорели заживо.

– Сволочи! – не выдержал Ладимир, повторив ругательство Соболева. – Артем, я могу попытаться прикрыть вас огнем с бортовых турелей.

– А ты можешь пройти к внешнему коридору? – Соболев не скрывал своей радости.

– Только что оттуда.

– И сможешь по внешнему обводу добраться до орудий?

– Думаю, да. Нас трое, и если сможем получить доступ к трем турелям, то шесть стволов поддержки вам обеспечено. По паре на каждого рудианца.